Том Шервуд



Том Шервуд
Владимир Ковалевский
Книги Тома Шервуда
Статьи о Шервуде
Иллюстрации
Гостевая


Книги Тома Шервуда. Остров Локк


ГЛАВА XVI. ЖРЕБИЙ

ЧЁРНЫЙ ЖЕМЧУГ

Меня и моих товарищей разместили на корабле с исключительным комфортом. Бэнсон с Алис, чета Биглей, Эвелин и я получили по отдельной каюте. Робертсон, Оллиройс, Джейк и Джоб были зачислены в команду и приступили к своей привычной работе.

В моей каюте, под кроватью стояли три сундука. Один — с инструментами, второй с золотом и жемчугом. В третьем находились жёлтая сумка, пистолеты, подзорная труба и прочие дорогие мне мелочи, привезённые с «Дуката». На стене над кроватью покачивался нож с контуром крысы на лезвии. И ещё одну мою вещь вёз корабль: на верхней палубе, укрытый брезентом и затянутый верёвками, стоял драгоценный капитанский стол.

Время, проведённое в пути к индийскому побережью, пролетело незаметно. Мы с Давидом очень сдружились и проводили вечера в неторопливых беседах. Я узнал, что отец пропавших детей снарядил для торговли два новых корабля, а сам на «Африке» два года упорно бороздил океан в тех местах, где нас застиг ураган.

— Если бы не ваш костёр, мистер Том, — говорил он мне, — мы прошли бы мимо. Когда марсовый матрос прокричал, что видит дым в океане, я подумал, что у него просто пляшут чёртики в глазах, от усталости. Ведь в этом месте ни на одной карте не отмечены острова…

Однажды я спросил его, спасся ли мистер Энди Стоун, капитан погибшего «Дуката».

— Да, мы были с ним вместе, — ответил Давид. — Моя «Африка» разыскала почти все обломки и шлюпки, на которых были люди. Вот только ваша компания… Кто бы мог подумать, что вы наткнётесь на остров и останетесь на нём?

— Ну а чем теперь занимается Стоун? — спросил я.

— Всех, кого удалось спасти, мы высадили на берег в Мадрасе. Я мало заботился о его судьбе — у меня было своё горе. Знаю лишь, что никто не хотел нанимать его на капитанскую должность. Живой капитан погибшего судна — сомнительная рекомендация и плохая примета. Да ещё с такой фамилией…*

— Но ведь он прекрасный капитан! А что касается примет, то разве не его каюта помогла выжить всем нам? Он был незримым нашим хранителем, и, по-моему, это счастливый знак!

— Кто из судовладельцев примет это в расчёт, мистер Том! Хотя капитан он отменный, спору нет. У него есть редкостное умение находить границы морских тайфунов и бурь. В таких случаях он приказывал поднять все паруса, и по этой узкой границе, где ещё спокойные воды, но уже яростный ветер, перебрасывал корабль за несколько дней на недельное, а то и месячное расстояние. Так было и в день крушения «Дуката», но кто мог знать, что мы налетим на рифы, не отмеченные ни на одной карте! Да. Я предложил ему отправиться в Англию на одном из моих судов, в качестве пассажира, разумеется. Он отказался, с каким-то даже отчаянием. Говорили, что он добывает себе средства на жизнь, работая простым грузчиком в порту.

Я промолчал, но для себя решил, что это положение вещей следует нарушить.

Пришёл день, когда с горизонта навстречу нам выполз неровный контур берега. Сердце моё замерло. Мечта моих снов! Страна обезьян и кокосов, слонов, крокодилов! До меня долетали уже мелодии чужих наречий и ароматы диковинных трав. Скорей бы увидеть тебя, земля манящая!

«Африка» встала на рейд, и мы сошли на берег. О, это крикливый и суетный порт, бронзовые, полуголые носильщики, разодетые в пёстрые ткани торговцы. Как хотелось смотреть на всё это бесконечно долго, пристально, жадно! Но нет, не дали мне даже оглянуться. Давид ни минуты не стоял на месте — всё время с кем-то встречался, что-то выяснял, подсчитывал, отказывался, соглашался. Он решительно потребовал, чтобы я неотлучно был рядом с ним и во всё вникал (как будто это было возможно!)

Когда под пальмами соткался ароматный, бархатный, фиолетовый вечер, он потащил меня по улицам и улочкам, из калитки в калитку, со двора во двор. Наконец, мы оказались в странном помещении, где вместо стен (я правду говорю!) висели на бамбуковых шестах громадные ковры, а крыши не было вовсе. В чашах по углам горел огонь.

Здесь сидел толстый коричневый человек с чёрными, свитыми в кольца усами и чёрными же внимательными глазками. Мы уселись на какие-то подушки напротив него, и неторопливо (впервые за весь день!), зажурчал разговор. Нам принесли чай, белые сладкие кубики, от которых пальцы у меня сразу стали липкими.

И вот Давид достал и показал человеку мой жемчуг. Коричневое лицо как будто скрутила судорога! Человек даже всхлипнул, рассматривая и покачивая в дрожащих ладонях горсть чёрных жемчужин. Снова зажурчали незнакомые мне слова, и Давид сообщил, что у этого человека не найдётся сейчас таких денег, чтобы купить то, что он видит перед собой. И, так как это вот «то» встречается жемчужных дел мастеру раз в жизни, он очень просит согласиться на его предложение.

— А в чём предложение? — осторожно поинтересовался я.

— У него есть новый корабль, — сообщил Давид. — Для него ещё только стали набирать команду, и в трюмы пока не грузили товары. Корабль он строил для себя. Строил на совесть, соблюдал все морские традиции. На его закладку было пущено несколько краденых брёвен, а под шпор каждой мачты положена золотая монета. Стоит на нём и голландское новшество: руль двигается не румпелем, а колесом с ручками, — штурвалом. Если ты согласен, то забирай этот корабль в обмен на свой жемчуг.

Я затряс головой, заставляя себя собраться с мыслями. Даже слегка возмутился — что за шутки надо мной шутят! Но коричневый человек, внимательно наблюдавший за мной, вдруг выбросил вперёд руку с растопыренными пальцами и что-то очень быстро проговорил.

— Он понимает, что этого мало, — перевёл Давид, — и берётся погрузить в трюм сто тюков табаку и сто тюков чайного листа.

В ушах у меня зазвенело, фиолетовое небо качнулось перед глазами. Я, всё ещё опасаясь подвоха, медленно кивнул налившейся вдруг тяжестью головой. Напротив меня на черноусом лице свилась гримаса невыносимой, какой-то даже животной радости.

Утром я стоял на палубе своего корабля.

Это была не шхуна, и не барк. Настоящий трёхмачтовый корабль с двумя деками* и полным парусным оснащением. На берегу разворачивался день, а я всё стоял, схваченный непреодолимым оцепенением. Мальчишки сновали у мачт. Эвелин, Алис и Бэнсон носили какие-то вещи — я их едва замечал. Давид отобрал мои десять тысяч фунтов и отправился закупать для меня товары — всё было как будто не со мной.

Но тут мысль, в поисках которой, мне кажется, я и путешествовал в некоем призрачном мире, прилетела и больно уколола меня, и я ожил.

Я кое-что взял из сундука, сунул за пояс пистолет и позвал Бэнсона. Вместе мы сошли на берег.

Весь день мы провели в поисках и лишь к вечеру обрели то, что искали. В очередной портовой таверне. Здесь, за одним из столиков, издеваясь над каким-то бедолагой, сгрудилась кучка хохочущих грузчиков. Кто-то в этой кучке глумливо кричал:

— Расскажи нам ещё, как ты был капитаном! Давай, болтун, давай!

И вторили ему:

— Соври получше, тебе нальют побольше!

— Да, я был капитаном, был! — тоскливо и глухо отвечал сидящий за столом человек, опустив лицо. Между его сжатыми кулаками стояла пустая рюмка. — Всё забрал океан. И корабль, и должность, и деньги. Теперь у меня нет и пары рупий…

— Вот здесь он действительно врёт! — громко произнёс я над головами шумной компании.

Ко мне повернулись удивлённые лица. Я размахнулся и швырнул кожаный пояс с сорока двумя золотыми монетами. Дрогнули доски стола. Разлетелись миски, жалобно пискнула скользнувшая по полу рюмка. Как чёртик из табакерки выскочила и повисла тишина.

— Мистер Стоун! — нарушил я уже начинающее становиться недобрым молчание. — Пора!

Сгорбленный человек упёрся кулаками в стол, поднялся. Взял сложенный пополам пояс, отвернул верхний клапан, заглянул внутрь. Только после этого поднял ко мне лицо.

— Кто вы? — неслышно шевельнулись его губы.

— Наденьте! — твёрдо сказал я.

Он приладил к поясу тяжёлую кожаную ленту (бренькнуло о застёжку круглое железное кольцо), затянул ремешок. Я взял из рук Бэнсона шпагу в ножнах, просунул её в это кольцо. Она скользнула на место, трепетные пальцы быстро ощупали гарду и рукоять.

— Пора, капитан. Нас ждёт «Дукат».

Стоун неуверенно отставил стул, сделал шаг, другой, остановился. Приподняв клапан пояса, он сунул в кармашек два пальца, обернулся и бросил на стол золотую гинею.

Всю обратную дорогу мы шли, вернее, почти бежали, и не решались нарушить какое-то почти ритуальное, торжественное и грозное молчание.

— Или вы мне поможете понять, или я сейчас умру! — выкрикнул вдруг Стоун и остановился.

Я подошёл к нему.

— Вчера в Мадрас пришла «Африка», капитан. Давид Дёдли нашёл детей, меня и ещё многих. Сегодня я нашёл вас.

— Вы? Меня? Но кто вы?

— Бывший ваш корабельный плотник.

— Постойте, это что же… Мальчишка Томас Локк Лей?

— К вашим услугам. А это — мистер Бэнсон. Тоже мало на себя похож.

— Но «Дукат»?..

— Погиб. Содержимое его трюмов помогло нам выжить. Как и оружие из вашей каюты. У меня есть новый корабль, то есть совершенно новый. Разумеется, я назвал его «Дукатом». Сейчас мы идём к нему. Я хочу, чтобы вы набрали команду и приготовили всё для плавания. Пора в Англию!

— Но я — отвергнутый капитан, а «Дукат» — несчастливое название!

— Может быть, для кого-то, мистер Стоун. Только не для меня.

К кораблю было боязно подходить. Так он был прекрасен.



* Стоун — камень (англ.). ^^^
* Дека — палуба. По верхней деке в двухпалубном корабле ходят люди, а на нижней размещаются пушки и спальные места. ^^^


назад
содержание
вперёд

Том Шервуд

Rambler's Top100








© Том Шервуд. © «Memories». Сайт строил Bujhm.