Том Шервуд



Том Шервуд
Владимир Ковалевский
Книги Тома Шервуда
Статьи о Шервуде
Иллюстрации
Гостевая


Книги Тома Шервуда. Остров Локк


ГЛАВА XV. ДРЕВНЯЯ ИГРА

БЕДНЫЙ ПОПУГАЙ НОХ

Однако моя счастливая, уединённая жизнь имела и вторую сторону: я почти не появлялся в большом доме, а значит, не знал о событиях и настроении остававшихся там людей. Как хорошо, что там находилась пара мудрых и внимательных глаз!

Нох как-то раз заглянул ко мне в гости. Принёс свежий хлеб, сыр, солёное мясо. Я достал из бочонка только что пойманную толстую рыбину, порезал её на куски, нанизал на вертела. Мы нажгли углей в камине, обсыпали рыбу мукой и солью, сбрызнули соком лимона, положили поджаривать. Пока куски шипели на углях, Нох налил в стаканы вина, один протянул мне. Мы примостились у камина, поправляли вертела, позванивали стаканами.

— Ты, Томас, напрасно исчезаешь надолго, — проговорил старик. — Без капитана люди живут каждый сам по себе. С работой ещё справляются, но уже нехотя, больше по привычке. Как говорил мой семинарист, этот гаудеамус игитур*, — «однообразная работа утомляет так же, как и безделье».

— Что же, предложить людям поменяться на плантациях?

— Да и в этом проку мало. Если что-то и изменится, то ненадолго.

— Но ведь и моё присутствие немного что исправит. Да и не хочется возвращаться в пещеру. Мне здесь хорошо, в уединении, в тишине.

— Нужно какое-то событие, которое встряхнуло бы всех, нарушило однообразие жизни. Ведь скука, Томас, — она уже здесь. И многих она уже мучает.

— А если событие не случается, его нужно найти?

— Или придумать. А у кого это получится лучше, чем у капитана? Ведь вы у нас не просто так капитан, сэр?

И назавтра я наведался в большой дом.

— Мистер Оллиройс, — сказал я за обедом. — Мне помнится, вы говорили, что на вашем обломке была клетка с курами. Как по-вашему, что с ними сейчас?

— Мне нечем было кормить их, и я всех выпустил в лес. Выжили, конечно, но, скорее всего, одичали.

— А петух там был?

— Был, и не один, а как же.

— Так почему же мы до сих пор об этом не вспомнили, джентльмены? У нас есть все условия для разведения кур. Или кто-то откажется от настоящего куриного супа с лапшой?

— Или свежей яичницы? — поддержал меня Нох.

— Но этот остров ведь так далеко, — встревожилась Алис, растерянно взглянув на Бэнсона. — Его даже не видно!

— Дело трудное, согласен, — ответил я. — Но если мистер Оллиройс приплыл сюда на обломке доски, то не стыдно ли нам, джентльмены, бояться проделать тот же путь в надёжной, с парусом, шлюпке?

— Да кто тут боится! — завопил вскочивший Джоб. — Сидим тут, как в клетке, да мы хоть сейчас в путь!

Подпрыгнули и завизжали мальчишки, оживился и встал Оллиройс, взволнованно откинул длинные волосы Робертсон.

— Конечно, поплывём! — положил на стол тяжёлые кулаки Бэнсон.

— Вот как раз вас, мистер Бэнсон, — я постарался сделать значительную паузу, — хочу попросить остаться на Локке. (О, какой благодарный, полыхнувший счастьем взгляд я получил от Алис!)

— Меня? — опешил мой добрый Носорог. — Все едут, а мне оставаться?!

— А вот подумайте, мистер Бэнсон. Эдд и Корвин не останутся ни при каких обстоятельствах (Малыши мгновенно переглянулись, набрали в грудь воздуха, но я остановил их крик движением руки.) А из матросов кто не обрадуется возможности отправиться на невидимый остров, к неведомой земле? Все поплывут. Но ведь кто-то должен остаться на острове с женщинами? Рядом пятеро негодяев, вспомним об этом!

— Но почему я? — покраснел от обиды и огорчения Бэнсон. — Давайте бросим жребий, а, джентльмены!

— Подождите, мистер Бэнсон, поймите меня. Рядом — пятеро, и все мы видели, каковы они. Значит, здесь на время нашего отсутствия нужно оставить троих. Не меньше! Троих, которые будут мучиться и завидовать тем, кто уплыл. Зачем, зачем заставлять мучиться этих людей, если можно их заменить одним человеком? А вы, мистер Бэнсон, один сто́ите троих. А, джентльмены?

Моя дипломатия принесла свои плоды. Все были чрезвычайно довольны, и каждый счёл своим долгом с сочувствием и уважением похлопать Бэнсона по плечу.

Наутро было намечено отплытие.

День прошёл в подготовке, а вечером в моей хижине о трёх стенах сидели Эвелин, Алис, Бэнсон и Нох. Мы ели фрукты, Нох деловито поджаривал на углях рыбу. Притихший и грустный, толстяк старательно точил мой зелёный клинок.

— Носорог, — вполголоса сказал я, присаживаясь рядом. — Я благодарен судьбе за то, что она послала мне такого надёжного друга, как ты. И я никогда не стану лукавить или чего-то недоговаривать за твоей спиной. Я оставляю тебя здесь, потому, что всех остальных, понимаешь, всех, я должен увезти в это плавание. Им нужно сменить окружающий мир, нужны встряска, новые переживания. В сравнении с нами они обделены, например, женским вниманием. Им труднее, чем нам с тобой, выносить заточение на этом острове. То, что они заняты работой, — не спасает дела. Работа им приелась. Скоро придёт время, когда они начнут тосковать, потом злиться, потом будет бунт. Ты можешь это себе представить? Ну то-то.  Вот я и стараюсь изловчиться так, чтобы не допустить этого. И ещё, я понимаю твои чувства, но давай вместе с тобой попробуем понять чувства Алис! Думаешь, ей без тебя не будет одиноко и страшно?

Склонившись над Крысой, мы не заметили, что все окружающие приблизились и молча присоединились к нашему разговору. Я поднял глаза. Алис смотрела на нас сияющими зелёными звёздочками. Она сразу переметнула взгляд на Эвелин, и та, понимающе улыбнувшись, сказала:

— Всё будет хорошо.

— И это не просто слова, — подхватил я. — Вот что, братцы, я думаю. Когда мы вернёмся, то курс, расстояние, удобное для причаливания место уже будут известны. Всё это я тебе, Бэн, расскажу. Потом. Мы погрузим в шлюпку еды, небольшой анкер с водой, — канонир уверяет, что вода на острове есть, — затем ружьё, пистолет, топор, — и вы отправитесь туда вдвоём с Алис. В маленькое свадебное путешествие. А? Это будет хорошо?

— Это правда? Это можно? — Алис обводила всех восторженными глазами, и вот на них даже выступили слёзки. — Мы поедем вдвоём? — она скользнула к тахте, села, пригладила Бэнсону волосы.

Он покраснел, вскочил, стал топтаться, пряча от нас глаза, наполненные счастьем. Потом переполнявшие его чувства рванулись наружу, и он, сгусток благодарности и доброты, вскинул руку и хлопнул меня по плечу. Моя голова дёрнулась, дрогнул позвоночник, подломилось колено. А Бэнсон выскочил наружу, сгрёб возившегося с чем-то у воды Ноха и швырнул его в небо. Потом поймал, вскинул руки и посадил на крышу. Мы громко, от души смеялись. Бэнсон ввалился в хижину, пал у тахты на колени, обхватил руками тоненькую талию Алис, уткнулся лицом в её живот. Она, смеясь, гладила и целовала его голову. Вдруг из камина послышалось хриплое подвывание:

— Я бедный попугай Нох, меня схватил злой великан и посадил на полку…

Бэнсон выпустил худенький стан, вскочил на ноги и треснулся макушкой о крышу. Дрогнула хижина, попугай наверху отчаянно заохал. Наш смех перешёл в шквальный, до визга и икания, хохот.

— Скорее… — выдавила между приступами смеха Алис, с изнеможением взирая на растерянного Бэнсона, — спасай… попугая!..

Мы долго ещё не могли успокоиться. Алис и Эвелин катались на тахте, я подпрыгивал на стуле, Нох тихо стонал, сев на корточки и уткнувшись лбом в стенку камина. Носорог, сидя на втором, пищащем и поскрипывающем стуле, хохотал, как будто бросал камни в бочку.

Шквал веселья мало-помалу улегся. Мы взялись за подгоревшую рыбу, всё ещё изредка смеясь и всхлипывая. Потом, когда все уже успокоились, Эвелин, посмотрев на меня, робко спросила:

— Может, ты тоже останешься? Пусть всех везёт Оллиройс.

— Вот уж этого нельзя, — мягко возразил ей Нох. — Команда всё время должна видеть своего капитана, иначе она забудет, кому должна подчиняться.

Утром мы отплыли.



* Gaudeamus igitur (лат.) — «будем веселиться», — начальные слова старинного студенческого гимна. ^^^


назад
содержание
вперёд

Том Шервуд

Rambler's Top100








© Том Шервуд. © «Memories». Сайт строил Bujhm.